Спортсменка, конечно, не понимает, почему врач её зарплатой интересуется. Но начинает подозревать: не иначе, как заставят платить. У них тут так — капитализм. И ей уже не до её женских проблем. Надо ноги уносить. Она говорит:

— Зарплату нам в этом месяце ещё не выдавали, так что платить мне нечем. И вообще это неправильно — брать с людей деньги за лечение. У нас вот, при социализме, нет такого безобразия. У нас медицина совершенно бесплатная.

Из всего этого Джончик понял только два слова — "социализм" и "нет". Он напряг воображение и перевёл так:

— У них при социализме менструации не бывает.

Врач несколько удивился. Но он был человеком либеральных взглядов, и заявление советской спортсменки ещё более укрепило его убеждение в преимуществе социалистической системы.

Спортсменка, со своей стороны, была так напугана перспективой платить, что её болезнь сразу прошла. На следующий день она уже выступала на соревнованиях и показала хорошие результаты.

Но Джон этого не видел. Как раз в это время у другой спортсменки заболел живот, и её тоже пришлось везти в больницу. Врач теперь попался другой, но, как и прежний, задаёт вопросы. Мало того, что по-английски, но ещё и совершенно неприличные вопросы:

— У вас, — говорит, — есть боли при испражнении?

Тут бедного Джона прямо потом прошибло. Откуда он знает, как этакую гадость по-русски выразить? Помучился Джон с минуту и, в конце-концов, вспомнил одно русское слово, которое папа с мамой употребляли, когда сердились друг на друга. Говорит:

— Тебе болит, когда говно идёт?

Спортсменка краснеет, но вопроса не понимает. Откуда идёт? Куда идёт? И как оно вообще может ходить? А врач тут уже задаёт следующий вопрос: нет ли у этой спортсменки жидкого стула? Поноса, попросту говоря. Это врачу, может, попросту, а бедному Джону совсем не так просто выразить такую коварную мысль по-русски. Он опять напряг воображение и говорит: