Конечно, если бы его мама или папа узнали об этом, они бы умерли от смеха. Но в олимпийском офисе людям было не до смеха. Им по-зарез нужны были переводчики. К тому времени в Калгари было уже довольно много иммигрантов их Советского Союза, которые прекрасно знали русский язык. Но в олимпийском офисе этого не могли оценить. Они не понимали по-русски, зато слышали, как плохо иммигранты говорят по-английски.

И они наняли Джончика, который замечательно говорил по-английски. Они считали, что человек, который так хорошо говорит по-английски, должен так же хорошо говорить по-русски. Они не знали, что его недюжиный русский словарный запас был буквальным, то-есть не превышал дюжины слов.

Джончик был счастлив, не подозревая, на что его обрекла собственная находчивость. Его прикомандировали к советской женской команде то ли лыжниц или конькобежек. Эти доблестные атлетки почему-то часто болели, а когда не болели, то ходили по магазинам. И у Джона не оставалось времени смотреть олимпиаду. Он должен был их всегда сопровождать — или в больницу, или в магазин.

Однажды у одной спортсменки начались какие-то неприятности по женской линии. То ли преждевременное кровотечение, то ли, наоборот, задержка. Поехал Джон с ней в больницу. Врач эту бедную спортсменку осмотрел и спрашивает, разумеется по-английски:

— Когда у вас последний раз была менструация?

Бедный Джон, конечно, понятия не имеет, как выразить этот интимный вопрос по-русски. Он говорит:

— У тебя… это…

И хочет показать жестом, что именно. Но неудобно.

— У тебя, — говорит, — это… знаешь, что у тебя бывает раз в месяц?

Спортсменка попалась догадливая.

— Знаю, — говорит. — Зарплата.

— Да, — говорит Джон, поскольку слова "зарплата" он тоже не знает. — Это самое, — говорит. — Когда было?